жанр ролевой: приключения, научное фентези, постапокалиптика
рейтинг: R
система игры: эпизодическая
sujet

PEACE WALKER

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » PEACE WALKER » DATA:09 // настоящее » DATA:07/05/12945 › Легенда о белом фантоме


DATA:07/05/12945 › Легенда о белом фантоме

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s1.uploads.ru/khCfQ.png

Странными слухами наполнились стены родного Цеха. Историями о чьей-то неупокоенной душе, что гуляет ночью по заброшенным фабричным коридорам, вселяя в разум каждого, кто видит её, неизмеримый ужас. Реальность ли этот белый фантом или же просто плод чьего-то воспаленного воображения? Сегодня Филину предстоит разобраться в этом раз и навсегда.

ночь, темные цеха и коридоры заброшенной фабрики

Премудрый филин, Моль

Отредактировано Моль (2017-08-16 22:17:43)

0

2

Слухи, страшилки и легенды о загадочном белом существе, обитавшем в Цехе, ходили около пары недель – с того самого дня, когда Филин дал приказ на начало новых реставрационных работ на одном из нижних уровней фабрики. Всё было готово – инструменты, оборудование и прочее-прочее было уже перенесено, как вдруг, совершенно неожиданно, произошло… нечто.
  Один из охранников (а куда без охраны столь ценных вещей в Дыре?) во время ночного патруля повстречался с… чем-то.  Парень так и не смог описать это «что-то» внятно и по делу: ясно было, что неизвестное явление (или всё же существо?) было небольших размеров, гуманоидного типа и сложения. Белое. И страшное.
  То есть по-настоящему страшное. Октавиан не был дураком и в охрану нанимал людей соответствующих: сильных, выносливых, исполнительных и достаточно устойчивых психически.  Так вот, у бедняги зуб на зуб не попадал, а местами пробилась седина. Он не мог рассказать деталей, зато очень чётко описал чувство ледяного, безотчётного ужаса перед белым призраком.
  Собственно, именно это стало одной из причин, по которой Филин вообще воспринял рассказ всерьёз: сам он был рационалистом (насколько это вообще возможно в Дыре) и не верил в россказни, страшные истории и сказочки. Охранника напоили отличным бренди и дали лишний выходной.
  Уже на следующий день Октавиан с охраной прошёлся по тем местам. Им удалось найти следы чужого пребывания, но слишком размытые, нечёткие – уж больно много возни проходило в этом месте из-за реставрации. За неимением твёрдых доказательств чего-либо, работы было решено возобновить. Но охрана была усилена.
  И, как выяснилось, не зря: буквально через пару дней охрана снова заметила таинственную человекообразную фигуру. Эпизод закончился ещё хуже первого – обоих поразила настоящая паника, а крики неизвестной сущности, по словам охранников, будут до конца дней сниться им в кошмарах. Оба, разумеется, так же были отпоены и отправлены в отпуск.
  Паника распространялась, несмотря на все усилия Октавиана, и особенно активно – среди простых работяг, ещё не привыкших твёрдо и трезво смотреть на мир. Многие отказывались заходить в «проклятую» секцию или обвешивались кучей амулетов и творили бесконечно долгие отвращающие ритуалы. Это стопорило работу и грозило самым настоящим крахом.
  Но что куда хуже – слухи дошли и до Школы. Дети начали бояться Цеха, да и не только дети, но и некоторые учителя! Призрак, проклятый, оживший мертвец, злобный маг, ребёнок лунян… какие только россказни не начали гулять по заведению. Возмутительно и недопустимо. Репутацию нужно было в срочном порядке спасать, работников и детей – успокоить,  а строительство и ремонт – продолжать.
  Поэтому Филин лично снарядился на поиски и отлов таинственной сущности. Вдруг это на самом деле маленький лунянин – его поимка могла открыть совершенно невероятные перспективы…
  Как и всегда, учёный подошёл к делу крайне ответственно: выбрав парочку самых отважных ребят из охраны, он взялся за подготовку снаряжения. На это ушло почти двое суток, зато маленькая экспедиция была, кажется, готова ко всему.
  Октавиан снарядил и себя, и свой отряд всем, чем только мог на такой случай: фонари (один на каску и один на пояс), защитные жилеты и снаряжение, подходящая одежда. Оружие: вместо стандартного огнестрела каждый тащил компактное гарпунное ружьё с запасом гарпунов, моток троса и один-два боласа.
  Да, мужчина всё-таки надеялся заполучить вредителя, кем или чем бы он ни был, живым или хотя бы целым. Вдобавок, не оставлял надежды войти с ним (этим) в контакт. Но в случае смертельной опасности, было разрешено стрелять на поражение. Полуметровый штырь, попавший в голову или сердце, как ни крути, а немногим уступает в эффективности пуле.
  Сам Филин, впрочем, не отказываясь от пистолета, взял с собой наспех собранный сетемёт – прототип был грубым, массивным (пришлось взвалить на себя ещё и баллон со сжатым воздухом), но надёжно пеленал жертву при попадании. Правда, имел строго ограниченную эффективную дистанцию: «в упор» сеть не успела раскрываться, а метров через 10-15 бессильно падала наземь. Высокий риск – высокая награда. Ну… в перспективе…
  Ещё каждому перед выходом была вколота небольшая доза анксиолитиков, а с собой каждый нёс миниатюрную аптечку с ещё парой уколов. Кроме того, нельзя было исключать воздействия газа или неизвестной химии, поэтому каждый член группы был одет в защитную маску. Выглядело трио весьма… своеобразно и  даже устрашающе, но, может, оно и к лучшему.
  В случае же столкновения с призраком или тому подобной мистикой, оставалось рассчитывать только на себя и свои силы. Во всех смыслах.
- Итак, я повторюсь. – Произнёс учёный, толкая очередную дверь и распугивая крыс лучами света. – Без приказа не стреляем. Стараемся вести себя пассивно. Наблюдаем. Изучаем. Пытаемся понять. В случае агрессии стараемся обездвижить. В случае непосредственной угрозе жизни – огонь на поражение. Я хочу изучить это, но не ценой ваших жизней, ясно? Хорошо. – Дождавшись кивка от каждого из охранников, добавил Октавиан. – А теперь смотрите в оба. И не расходитесь слишком уж – тут и без мистики и призраков хватает угроз, эта часть Цеха совсем заброшена…
  В пустых коридорах завывал ветер. Под ногами скрипел пол и хрустела каменная крошка.  Выбитые окна щерились остатками стёкол на луну, чей бледный, переменчивый свет озарял помещение. Всё это походило на роман ужасов, а отчасти, наверное, им и было.
  Во всяком случае, для товарищей Филина. Сам он испытывал скорее азарт и… типичное для себя любопытство.
- Когда-то здесь была бухгалтерия, примыкающая к одному из складов. – Начал он. Разговор на совершенно отвлечённую и несколько скучноватую тему – неплохой способ отвлечь свои людей от ненужных мыслей и страха.  – Во всяком случае, как мы могли понять из чертежей и планировки. Видите? Вот здесь и здесь столы, что сохранились. И вон там. За ними вели учёт. А вот там, посмотрите – ряд старых несгораемых шкафов, где хранили документы. Как только мы приведём это место в порядок, можно будет, наконец, освободить как минимум пару помещений Школы…

+1

3

Голод, словно дьявольский червь, прорывается через пелену забытья, заставляя чуть шевельнуться хилую, белую фигуру, запертую в тесном шкафу. Моль все ещё пытается ухватиться за сон, тревожный, но, тем не менее, согревающий душу просто потому, что в нем есть мать, однако голодное нутро оказывается сильнее сладких  грез. Рука движется по лицу, от кровожадных зубов, оставивших на ней свои отпечатки за время сна, до сонных, слипшихся глаз, не желающих вновь смотреть на мир без посторонней помощи.  Тыльная сторона ладони безжалостно стирает последние крохи образа матери, а до ушей доносится призывный вопль желудка, говорящий о том, что там намного меньше, чем просто пустота.
Шкаф наполняется возней, это Моль разворачивается ко входу, чтобы покинуть свое спальное место. Вскоре к этому прибавляются звуки скрипящих петель,  которые давно пора уже смазать, да только откуда здесь взяться чему-то подходящему для этого? Голые ноги встают на пол, улавливая кожей неприветливую изморозь. А пострадавшая ладонь снова во рту, и их хозяин, будто вампир, слизывает со свежих ранок кровь.
Его глаза даже без света могут разглядеть в скромном убранстве тесной комнаты тот простой и печальный факт, что отец ещё не приходил. Все вещи на своих местах, и нигде не видно ничего нового. Тело опускается на пол там, где стоит, прислоняясь спиной к основанию шкафа, а грудь сжимает острой болью осознания. Где-то глубоко внутри рождается печальный вой, похожий на  песнь для холодной луны, что могли бы спеть волки, которых Моль в своей жизни никогда не видел.
Он плачет, вытирая слезы руками, а потом облизывает их и тянется в нагрудный карман. Извлекает оттуда корку, на вид уже явно не первой свежести, и принимается сосать её, словно это может как-то спасти положение. Но вкуса прогорклого сухаря явно недостаточно для того, чтобы унять гадкого червя внутри. Кирен не выдерживает и кусает единственный хлеб, что у него есть. Опять и опять, пока от и без того скромного куска не остаётся даже крошек. Его останавливает лишь боль в пальцах от того, что он впился в них, вместо пищи. И снова в воздухе повисает тихий вой, в аккомпанемент к которому звучит голодное бурчание.
Сил почти нет, и Моль тратит их остатки на то, чтобы повторно обыскать комнату, но ничего в ней не найти. Когда отсрочить неизбежное уже не представляется возможным, он подползает к выходу, и прикладывает ухо, прислушиваясь к тому, что происходит за пределами его скромного жилища. Ничего. И вновь скрип, уже входной двери, оповещает этот страшный и жестокий мир о том, что Кирен решился покинуть место, где он чувствует себя в безопасности.
Сначала пальцы обеих рук с обкусанными под самый корень ногтями сжимают тонкую трубу, но идти и одновременно держать что-то в руках оказывается слишком тяжело, и единственное оружие остается на ледяном полу, покрытом пылью и ржавчиной. Моль не сможет себя защитить, даже если бы очень сильно хотел. И он надеется, что за него это сделает темнота или шершавая стена, к которой он прижимается боком. Может быть ему повезет, и он найдет еду раньше, чем встретит кого-то в этих коридорах, от одного вида которых сводит ноги и совсем не хочется никуда идти?
Шаг следует за шагом, а руки скрещиваются, сжимая дрожащее тело, что против собственного желания отправилось в этот опасный путь. Взгляд рыщет в темноте, пытаясь найти хотя бы кроху, хотя бы жука, ползущего по стене в зоне досягаемости, которого можно успеть поймать, но не видит ничего. Один коридор сменяется другим, и воздух давит на белую фигуру, заставляя её сутулиться ещё больше обычного.
Моль заворачивает за угол и замирает, уловив краем уха обрывки человеческой речи. Нет! Нет, нет, нет! Он заползает обратно, в помещение, из которого вышел. Только не это! Пожалуйста, не надо! Напуганный подросток пытается убедить себя в том, что ему показалось, но посторонние звуки безжалостно повторяются вновь.
Светлая фигура отползает дальше по стене. Из этой комнаты есть ещё один выход, и Кирен направляется туда, пытаясь подавить животный страх, разрастающийся в его сознании. Только бы его не услышали, только бы его не заметили! Он бы отдал сейчас все, чтобы просто не проснуться этой ночью. Чтобы отмотать время назад и не совершить эту непростительную ошибку.
Ведь кто бы там ни был обладателем этого голоса, он приближается. Идет прямо сюда. А Моль, по своим собственным ощущениям, движется слишком медленно, чтобы избежать столкновения. Но стена внезапно кончается и парень, кажется, скрывается  в соседней комнате прежде, чем кто-либо успевает заметить его. Он забивается под один из столов, из под которого, украдкой, пытается высмотреть себе путь к спасению, пока паника оглушающим звоном гремит в голове. Но быстрее чем Кирен успевает найти следующий выход, за стеной раздаются чужие шаги.

+1

4

- …а вот здесь можно будет провести пневмопочту. Представляете, насколько это ускорит всю нашу бумажную возню? Конечно, придётся повозиться с перегородками и потолком, но, думаю, это будет не так уж и сложно…
  Филин не на шутку увлёкся, рассказывая о будущих планах и перспективах, а главное – сумел увлечь и свою компанию. Они даже заспорили на тему лучших решеток на окнах и модели сейфов. И это было хорошо.
  Октавиан не понимал одного: где, где же загадочное существо, которое они ищут? Все столкновения с ним происходили примерно в этой области. Почему же так тихо? Быть может, они его спугнули? А, быть может, это действительно газ или ещё какая-то химическая дрянь, вызывающая галлюцинации? 
- …нет-нет, ставить один на другой будет неудачным… секунду, вы это слышали?..
  Филин замер на месте. Ему послышалось или он действительно что-то услышал? Какой-то чужеродный, неправильный звук. Шелест или… что-то в таком духе… Может быть, крысы? Мало ли их тут.
  Зато охрана напряглась моментально. Оба парня вскинули гарпуны наизготовку и теперь беспорядочно крутили головами, хаотично прорезая тьму лучами фонарей. Обоим явно было страшно. Почему? Они тут уже довольно давно, крыс и даже летучих мышей в здании хватает, ничего конкретного никто не видел и не слышал… Так почему же оба вцепились в оружие как утопающий в спасательный круг? Просто из-за репутации этого места?
- Думаю, просто крысы… - Учёный покачал головой, пытаясь разглядеть что-то в конце коридора, из которого, предположительно, донёсся странный звук. – Эй… Эй! – Громче окликнул он спутников, пытаясь привести их в чувство.
  Обоих парней только что не трясло.  Нельзя сказать, что сам Октавиан совершенно не испытывал страха, но… это было нечто совершенно другое.
- Проверьте маски. – Коротко приказал он, увидев, что у одного из охранников начали подгибаться ноги. – И ещё по уколу. Ну, в темпе, в темпе!
  Увы, бедолаги даже этого сделать не смогли – так сильно у них тряслись руки. Пришлось усадить каждого у стенки и вколоть каждому по дозе лично. Да и самому себе – просто на всякий случай.
  Почему это происходит? Фильтры в порядке, стёкла и поверхность масок цела. Значит, не газ. Может быть, в самом деле магия? Это бы легко многое объяснило. Но никаких доказательств нет, а поспешные выводы никогда не приводят ни к чему хорошему.
- Идти сможете? – Разумеется, оба закивали, но бессвязная речь и стучащие зубы выдавали их с головой. Они продвинулись ещё шагов на десять, после чего один из охранников тихо сполз наземь на окончательно отказавших ногах.
  Филину, если честно, и самому становилось не по себе. Что такое, что за сила может заставить двух здоровых парней, повидавших в жизни всякое, только что не в обморок падать от ужаса?
- Чего с вами делать… значит так, слушайте сюда. Вот ты -  осмотри ещё раз то, что мы уже обошли. Я пойду дальше. Не спорить! – Рявкнул он, когда один из спутников дрожащим голосом попытался возразить. – Это приказ. Осмотри там всё, каждый стол переверни. Ты – ждёшь меня и товарища здесь. Услышишь крики или если от меня просто не будет вестей минут через десять – уходите. Оба. Станет ещё хуже – тоже уходите. Это не обсуждается, ясно?
  Ещё минуты три ушло на то, чтобы втолковать им эту простую мысль – страх и преданность – не самое удачное сочетание для подобного задания.  Что поделаешь! Пришлось отправиться в неизвестность самому.
  Если честно, Октавиан всё ещё не понимал причины столь явной паники у своих подчинённых.  У него был с десяток гипотез, но самой надёжной всё ещё оставалась воздействие магии. Может, стоит отложить это дело до завтра, вызвав тех, кто в ней разбирается?..
  Филин замер. Не страх ли в нём говорит? Тот самый липкий, холодный страх, который проникает в его сердце, который уже парализовал его товарищей…
  Нельзя поддаваться. Нельзя.
  Мужчина повторял это про себя, словно заклинание, словно мантру, шаг за шагом заходя всё глубже в мрачные коридоры. Он распахивал одну дверь за другой, шаря лучом фонаря по обшарпанным стенам и потрёпанному полу, держа сетемёт наизготовку. Пусть. Пусто. Пусто. Неужели он обманул сам себя и просто боится?.. Неужели все просто боялись… ничего?
  Ещё одна дверь. Крупный кабинет, даже зал с множеством столов. Придётся осмотреть с особым тщанием, даром, что что-то внутри малодушно просит бежать со всех ног.
- Я в порядке! – Крикнул учёный, надеясь, что с такого расстояния его всё же будет слышно. - Тут крупный зал, я в нём задержусь! Но пока всё чисто! И, кажется, дальше тупик! Может быть, это правда были просто крысы, а мы – кучка трусов? – С сомнением в голосе спросил он сам себя уже тише.
  Медленно, очень медленно Филин двигался по залу, заглядывая под столы – один за другим, в надежде, наконец, изловить загадочную сущность или… развеять миф о ней раз и навсегда.

+1

5

Где-то глубоко в утробе Моли рождается крик. Бедняга чувствует, как тот бежит вверх по пустому желудку, словно рвота, желая как можно быстрее извергнуться наружу и сделать все намного хуже, чем оно есть сейчас. И конечно у парнишки нет при себе специальных уколов или таблеток, которые могли бы успокоить разбушевавшуюся нервную систему, так что ему приходится справляться своими силами. Он задерживает дыхание и закрывает рот руками, прижав ладони настолько сильно, что на щеках, вероятней всего, потом останутся красные следы. Сердце усиленно бьется где-то в горле, а на глаза наворачиваются слезы, пока мерзкий голосок в голове вещает напуганному до чертиков подростку о том, что с ним сделают, если обнаружат.
Ведь кто бы ни бродил по этим темным коридорам, он явно делает это в компании, и её ему составляет, конечно, не только белая фигура в грязной пижаме, а кто-то намного опаснее. Моль осознает, что не может ничего противопоставить даже одному незнакомцу, что уж говорить о нескольких. И это хорошо, что они отвлекаются на что-то другое, упуская из внимания проход в комнату, где, дрожа от ужаса, притаился Кирен.
Мальчик слышит их удаляющиеся шаги. Медленные и неуверенные, которые, кажется, даже начинает считать. Это странным образом чуть успокаивает его. И наивно решив, что опасные существа отошли на достаточное расстояние, Моль высовывается из под стола. Он крадучись добирается до следующей двери, что выводит его в соседний коридор, и просто продолжает идти вперед, на самом деле совсем не понимая куда.
У Моли просто не было возможности изучить эту местность. А все попытки составить примерный путь в голове, заканчиваются ничем. Ведь стоит только прозвучать даже самому малейшему шуму со стороны, все, что было в голове парнишки, мгновенно вылетает оттуда, теряясь в пространстве навсегда. Поэтому Моль ходит кругами, даже сам не осознавая того.
Следующая дверь приводит мальчонку в странную комнату, где стены, которые вроде бы должны были защищать беднягу от посторонних глаз, внезапно оказываются оборудованы окнами, через которые видно все и всех. И Кирен, к своему огромному ужасу, замечает высокую, темную фигуру, у которой вместо головы красуется что-то поистине кошмарное. Это существо, лишенное привычного человеческого лица, смотрит прямо на мальчишку, отчего тот заходится душераздирающим воплем, будучи уже не в состоянии сдерживать его внутри.
Но кричит он не один. Жуткое создание тоже издает какие-то звуки. Они тише, чем крик Моли, но парнишка отчетливо слышит их, и это приводит его в ещё больший ужас. Он спотыкается, падает, разодрав штанину о какой-то мусор на полу, и, оказавшись на четвереньках, пытается уползти прочь, как можно дальше от безликого существа.
Что-то впивается в ноги и руки, но Кирен усердно продолжает ползти, даже если сбивается дыхание, а конечности пронзает резкая боль. Он двигается, не разбирая дороги, а когда добирается до первого крупного шкафа, способного вместить его целиком, то залезает туда, закрыв за собой дверь.
Моль спрятался, но о том, чтобы чувствовать себя в безопасности в этом дряхлом, пропахшем гнилью ящике, нет даже и речи. Парнишка обнимает себя и прижимается к стене, прикрывая глаза. В горле саднит, легкие горят, а голова наполнена тупой болью. И мерзкий, голодный червь противно бурчит в пустом желудке, словно издеваясь над бедным мальчишкой.

Отредактировано Моль (2017-08-24 04:30:37)

+1

6

Страх Филина постепенно уступал место… разочарованию. И, пожалуй, досаде.
  Да-да, именно так: столько подготовки, столько работы, столько слухов, в конце концов – и всё это заканчивается ничем?! Неужели он что-то упустил? Что-то настолько важное, что не даёт ему добиться результата?
  Но что? Время, место и прочие факторы, в целом, вполне совпадали. Конечно, была ещё сотня и тысяча неизвестных: однако их, в силу неизвестности, Октавиан рассмотреть не мог. Может, дело в лунной фазе?.. Может, нужно активировать некий условный механизм вызова неизвестного?..
  И тут за спиной мужчины скрипнула дверь, и послышались тихие, словно бы шелестящие шаги.
  Филин замер на месте, а его мозг моментально обработал чуть ли не полсотни версий происходящего: начиная от некоего заблудившегося рабочего, заканчивая пришедшими-таки на подмогу охранниками. Все они были безжалостно отметены и привели к одному единственному выводу.
  Учёный развернулся.
  Прямо перед ним стояла причина текущих событий: бледная, нет, грязно-белая, словно давно не стираная простыня, человекоподобная фигура невысокого роста. Нечто походило на привидение из детских книг. А может, им и было?..
  Филин замер, парализованный целой гаммой чувств: страхом, любопытством, радостью и надеждой. А загадочная фигура, подробности облика которой мешала темнота и резкий контраст, кажется, вовсе не замечала главу Цеха.
  До тех пор, пока тот не заговорил – не столько с… этим, сколько сам с собой, чтобы убедиться, что он всё ещё в реальном мире и всё ещё не сошёл с ума. Ну или не галлюцинирует.
- Невероятно… ты всё-таки…
  Остаток фразы потонул в жутком, истошном вопле, от которого у Октавиана, трусом никогда не бывшего, кровь застыла в жилах, а на голове прибавилось седины. Это был протяжный, бессмысленный крик раненного животного, наводящий ужас.
  Мужчина чувствовал себя оглушённым – а может быть, так и было. В ушах звенело, и он уже не мог понять, продолжает ли белое нечто кричать или его крик просто отдаётся эхом в его голове.
  Неловким, судорожным движением Филин вскинул сетемёт, но таинственное существо падает на все четыре и начинает убегать – неуклюжими, дёргающимися и вроде как медленными движениями, которые внушают ещё больший страх своей… неправильностью.
  Почти полминуты у учёного ушло на то, чтобы прийти в себя. Шок и растерянность от столкновения с неизвестным очень сильны. Даже его редкий ум не в силах сразу отойти от последствий. Его рука тянется к шприцам на поясе, но замирает – передозировка чревата заторможенностью и слабостью, а сейчас это слишком опасно.
  Что делать? Бежать? В конце концов, после случившегося охрана вряд ли придёт на помощь (особенно если учесть его собственный последний приказ). А может быть, оба уже мертвы – кто знает, чего добивается…это…
  Но тогда все усилия пойдут прахом и, что гораздо важнее, опасность никуда не уйдёт. Опасность, о которой он ничего не знает! Как такой противостоять?
  Нет, отступать сейчас нельзя. Хотя бы потому, что нет никаких гарантий, что получится… Но что делать? Загадочное нечто, размерами и фигурой напоминавшее ребёнка, сбежало. Видимо, придётся продолжить поиски… или стоит привлечь его?
  Медленно, очень медленно Октавиан заставил себя сделать шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Шаг за шагом, он заставляет себя идти навстречу неизвестности, которой боится и… жаждет. Наверное, что-то такое испытывает охотник, с одной рогатиной выходящий на дикого медведя.
  Нужно привлечь существо, выманить его. А ещё бы, желательно, сделать это каким-нибудь мирным путём. Попытаться заговорить? Звук здесь разносится хорошо, и даже если оно не понимает человеческой речи, то услышит учёного. А заодно оповестит охрану (если та ещё может слышать… во всех смыслах) о том, что Филин всё ещё жив. Ну и даст его хотя бы примерное месторасположение.
- Послушайте! Я просто хочу поговорить! – С сомнением покосившись на оружие (пусть и не летальное) в своих руках, мужчина продолжил. – Обещаю, я не причиню Вам вреда, если Вы меня не вынудите! Мы ведь можем поговорить? Вы ведь понимаете, что я говорю?..
  Как отреагирует (если отреагирует) на его призыв неизвестное?

+1

7

В темноте закрытых век возникает образ. Он не движется, а просто стоит и с упреком смотрит мальчику прямо в глаза, такие же небесно-голубые, как и у него самого. Как бы Кирен хотел, чтобы этот человек сейчас оказался рядом с ним. Сказал, что все в порядке, и ему просто приснился дурной сон, но отец не придет и не утешит, просто потому, что Моль сам во всем виноват. Эта мысль зарождается в голове, и будто бы ещё один мерзкий червяк, начинает сверлить мозг, пока губы воображаемого родителя складываются в слова упрека.
Грязная ткань шуршит, это руки поднимаются к голове, зарываясь пальцами в белые волосы. Скрючиваясь, словно лапы какой-нибудь птицы, они впиваются в светлые пряди, сжимают, натягивают до боли, будто наказывая Моль за содеянное.
Едва слышный скулеж наполняет тесное пространство шкафа. Светлое тело слегка покачивается из стороны в сторону, опасно сокращая расстояние между головой и дряхлой, деревянной стенкой. Та чуть сотрясается, потеряв от этого пару трухлявых щепок, когда череп слабо касается её шершавой поверхности. Стук. Стук, стук. Словно сонный дятел в утреннем лесу.
Когда ночные птицы ещё не ушли на покой. Их смена не закончена, поэтому они считают, что имеют право подавать голос, ухать почти человеческим голосом, врать про то, что не станут трогать жалкое насекомое, затаившееся в дупле, если то покажется из своего укрытия.
Но Моль старается не слушать. Ни упреки отца, уже перешедшего на крик, ни голос ночного охотника, Филина, шастающего неподалеку.
- Нет, - шепчет подросток всем и сразу, - Нет, нет, нет!
И с каждым отрицанием голос парнишки, который должен был сидеть в шкафу тише мыши в собственной норе, становится только громче. Просто потому, что он не в состоянии мыслить рационально. Не способен адекватно оценить ситуацию холодным разумом стратега, всегда просчитывающего шаги на много ходов вперед.
Кирен только хочет, чтобы все эти голоса, пугающие его почти до потери сознания,  внезапно исчезли из головы и пространства вокруг неё. Но это невозможно, даже если очень сильно захотеть. Может, стоит попытаться убежать от них? Оторвать костлявую руку от черепа и приоткрыть дверь, что даже не заперта на засов. Коснуться голой ступней ледяного пола, замазав его в крови, что капает из небольшой раны на ноге. И, прихрамывая, просто уйти как можно дальше отсюда.
Но нет, в Моли недостаточно храбрости для таких отчаянных действий. Ему не хватает сил на что-то, кроме глухих ударов об отсыревшее дерево, да причитаний. Это сильнее него, как и то, что может обнаружить мальчонку по этим звукам.

Отредактировано Моль (2017-08-24 05:58:29)

+1

8

Ответа не было.
  Не то чтобы Филин рассчитывал получить его сразу. Он начал повторять сказанное на всех доступных ему языках – кто знает, на что отзовётся это… это. Мужчина старался говорить достаточно громко, чтобы его было слышно, но не настолько, чтобы его речь и голос казались угрожающими.
  Октавиан, однако, был настроен решительно. Даже пережитый страх отступил перед пониманием того, что он, наконец-то, сможет разобраться в этой тайне и решить проблему своих людей! Ну и перед любопытством, конечно. Что же скрывает белое существо? Какие тайны может открыть  разговор с ним? Или его поимка? Ну, или на худой конец, некропсия…
  И вот, наконец, он услышал… нечто. Пугающие, чуждые звуки – тихий, слегка влажный стук и… бормотание?..  Что это может быть? Один из охранников? Или… или то, что он ищет?..
  Таинственный белый фантом, призрак… что же ты такое? Впрочем, существо, чем или кем бы оно ни было, всё же материально. Учёный видел следы небольших ног в пыли, видел мелкие обрывки ткани и нитки, повисшие на дверных косяках и обшарпанных стенах, увидел даже несколько капель крови – должно быть, неизвестный порезался о битое стекло.
  Филин продолжал идти на звуки, становившиеся всё более отчётливыми и  более… жалобными что ли? Это правда начинало походить на скулёж раненного животного, угодившего  в ловушку. Но от этого не переставало быть менее жутким.
  Медленно, стараясь не шуметь, мужчина осторожно заглянул в комнату, из которой предположительно доносились эти завывания. Сердце колотилось, а пальцы на оружии побелели от напряжения. Любопытство и азарт боролись в нём со страхом и желанием отступить. И, разумеется, с лёгкостью победили.
  Учёный сделал глубокий вдох и вышел навстречу неизвестному.
  То, что предстало перед его глазами… удивляло. Пугало. Вызывало отвращение. А ещё – почему-то разочаровывало и вызывало сочувствие.
  Перед ним, прямо на полу, скорчившись, скулила бледная, тощая, нескладная фигура человека непонятного пола и возраста. Существу могло быть и сто, и пятнадцать лет, оно могло быть и мужчиной, и женщиной. И оно корчилось, завывая и стуча кулаком по полу. Сейчас оно казалось жалким и совсем не страшным.
  Октавиан осторожно повесил сетемёт на плечо и наклонился, стараясь не делать резких движений, а заодно рассматривая «нечто» подробнее.
  Бледная кожа, кошмарная худоба, раны, ссадины, потрёпанная одежда, следы от укусов, резкий, неприятный запах… да, загадочный обитатель заброшенного крыла явно был человеком, причём судя по внешнему виду – всё-таки ребёнком.
  Филин не решался прикасаться к нему, опасаясь любых возможных последствий. Но вновь попытался заговорить с… этим:
Вы понимаете, что я говорю? Мы можем поговорить? Я не стану причинять Вам вреда, если Вы меня не принудите. – Почти дословно повторяя самого себя, произнёс он спокойным, ровным голосом. – Вы ранены и нуждаетесь в помощи. – Рана на руке у бледного человека была не слишком серьёзной – зато жуткая антисанитария в этом месте запросто могла обеспечить ему заражение. – Я могу помочь. Я хочу помочь. А ещё…  я хочу понять Вас. Пожалуйста, давайте поговорим.
  Октавиан решил дать человеку (или всё-таки существу?) время обдумать услышанное, прежде, чем начать повторять их уже на других языках. Опять.

+1

9

Пол твердый и холодный, и этот холод не успокаивающий, а обжигающий, словно жидкий азот. Но Моль все равно сворачивается калачиком, поджимая ноги и ожидая, пока боль от падения сойдет на нет. Его лицо мокрое от слез, а пол под головой смочен кровью из раны, которую парнишка успел получить, пока сидел в шкафу.
Отец нависает над ним, обвиняя мальчишку во всех смертных грехах. Кирен зажмуривается, ожидая первого удара и всех остальных, что последуют за ним.
- Прости, - жалобно блеет он, - Прости, папа, прости, я не хотел!
Но извинения обычно не помогали. Он все равно получал свое, всегда, да только не в этот раз. Сейчас ничего не происходит. Моль чувствует чужое присутствие, но никакого насилия нет, именно поэтому он открывает глаза и удивленно смотрит на того, кто завис над ним и что-то говорит.
Не упрекает, не кричит, скорее уговаривает. И мальчик бы может и прислушался к этим словам, если бы не маска, которой он так сильно испугался в первый раз. Поэтому Кирен начинает кричать опять. Его голова с каким-то чавкающим звуком отрывается от пола, оставив там кровавые разводы, а сам он со всей, доступной ему сейчас скоростью, отползает куда-то к стене, подальше от существа в маске. Он прижимается к этой облезлой поверхности настолько сильно, что, кажется, начинает сливаться с ней. Впитываться пожелтевшей краской и бездушным бетоном.
Моль не знает, как выглядит смерть, но сейчас ему кажется, что он встретил именно её. И пусть его собственное лицо, с распахнутыми глазами и огромными синяками под ними, с широко раскрытым ртом, темным провалом средь впавших щек, и то больше похоже на жнеца душ в стандартном его представлении, маска на другом человеке вызывает у него очередной припадок животного ужаса.
Мальчик старается удержаться на ногах, но те предательски слабеют с каждым движением. Однако надо отдать должное его упорству, даже в таком состоянии он пытается найти пути к отступлению. Старается уползти, скользя по стене, к которой прижался ранее, собирая и без того грязной пижамой остатки краски и грязь.
- Нет, нет, нет! – продолжает бормотать себе под нос Моль, - Нет, нет, нет!
Это можно разобрать, если прислушаться. Но стоит ли воспринимать на свой счет? Можно ли вообще как-то трактовать безумие, то, что происходит в голове у сумасшедшего? И нужно ли это сейчас?
Стоит ли пытаться разговаривать с диким зверем, стараясь приручить его? Может нужно избрать другие способы? А пока что несомненно безумный и явно дикий подросток из заброшенной части фабрики не поддается на уговоры, он не идет на контакт, как бы не старался этот человек в маске.
Сей белый зверь уйдет, если ему дать уйти. И нет никакого смыла вести с кем-то переговоры.

Отредактировано Моль (2017-08-30 12:57:40)

+1

10

Итак, перед ним всё-таки ребёнок. Кажется, мальчик.
Во всяком случае, такое предположение Октавиан сумел сделать, услышав, наконец, первые внятные слова от скорчившегося на полу создания. Ответом, тем более осмысленным, их, конечно, считать нельзя, но это уже прогресс! Или нет?
- Речь или имитация? – Вслух спросил сам себя Филин и тут же пожалел о сказанном.
  Неизвестный поднял голову, посмотрев  на учёного. Мгновение-другое они смотрели друг другу прямо в глаза. Мужчина успел заметить, что у незнакомца ярко-голубые, измученные недосыпом и ужасными условиями глаза.
  Затем комнату заполнил новый ужасающий крик. Он резонировал, отскакивая от стен, шилом вонзался в барабанные перепонки. Октавиан отпрянул, зажимая уши и пятясь. Было в этом вое что-то… животное, первобытное, необъяснимое, пугающее до дрожи, до замирания сердца.
  И пока Филин стоял, оглушённый и почти парализованный страхом и изумлением, таинственное существо снова попыталось удрать. Но в этот раз как-то совсем без вдохновения: с трудом, всё теми же неловкими, словно непривычными движениями, оно, причитая, попыталось отползти прочь. Не очень далеко, правда, примерно до ближайшей стены.
- Постой… постой, пожалуйста. – Глава Цеха потряс головой, словно надеясь вытряхнуть из мозгов дикие крики ребёнка.
  У него было уже не меньше семи версий поведения незнакомца и ещё не меньше десятка версий происходящего в целом. Некоторые пересекались, некоторые противоречили друг другу, но для подтверждения какой-либо пока было маловато данных.
  Ясно было одно – создание (или всё же человек?) как минимум ограничено разумно и оно… кажется, боится, не меньше, чем те, кто пришёл сюда в его поисках. Оно способно воспринимать речь – во всяком случае, на слух, насчёт понимания пока сказать было сложно. Кроме этого, странный… ребёнок был способен говорить – вопрос был лишь в том, повторяет ли он что-то уже услышанное или действительно способен к полноценной вербальной коммуникации?
  Всё это нужно было выяснить здесь и сейчас. А заодно – постараться всё-таки наладить с ним настоящий контакт. И для этого придётся идти на жертвы.
  Учёный вздохнул и потянулся к аптечке, доставая шприц. Медленным, плавным движением, стараясь сделать его как можно менее угрожающим, он вколол себе ещё одну дозу седативного. Затем, спрятав шприц обратно, со вздохом потянулся к креплению противогаза, расстёгивая его. А затем стащил маску с головы, стараясь пореже дышать.
  Итак, если одна из его версий верна, это таинственное существо проецирует испытываемые им эмоции на окружающих, словно зеркало. А раз так – нужно выглядеть как можно менее устрашающим. Впрочем, не исключено, что оно излучает некие психические волны или действительно вырабатывает некий «токсин страха», и тогда ему остаётся надеяться только на себя и препараты.
  Затем Октавиан поставил на пол сетемёт и оттолкнул его от себя ногой подальше. Следом он снял перчатки, плащ, и теперь выглядел… да в общем-то как почти обычный, очень усталый и очень взволнованный мужчина средних лет. Ах да!
  Всё так же неторопливо и спокойно он снял с газовой маски налобный фонарь и аккуратно пустил его по полу, к ногам странного ребёнка. Наверное, он видит в темноте ничуть не хуже, чем днём, но Филин больше надеялся показать этакий жест доверия.
  Стараясь придать голосу максимально спокойный и дружелюбный тон, он начал говорить:
- Ну вот. Теперь я безоружен и ты можешь меня хорошенько разглядеть. Теперь мы можем поговорить? Я – Премудрый Филин. Этот Цех – мой… дом. А кто ты?
  Начинать лучше всего с простого. И понемножку. И, как бы не хотелось Октавиану буквально засыпать мальчика (?) вопросами, нужно было проявлять осторожность и деликатность.

+1

11

Все-таки Моль был измучен беготней и голодом, так что уйти далеко он не смог, как не старался. Ослабевшие конечности позволили ему добраться только до противоположной стены, где предательски подкосились, заставив мальчугана сползти по стене.
Он продолжал вести себя странно. Прижимался к бетонной поверхности, словно напуганный ребенок к родной матери. Но, как и от своей настоящей родительницы, не получил никакой нежности и тепла.
Ему совсем не хотелось смотреть на странное существо, которое он для себя нарек смертью, но голова сама поворачивалась в нужную сторону. Скрипт срабатывал, и даже не желая того сам, Кирен следил за тем, что делает опасный незнакомец.
Парень проследил взглядом каждый предмет, который был отсоединен от устрашающей фигуры, запомнил, где он находится теперь, а потом перевел взгляд на существо, которое делало что-то с той устрашающей маской, создавшей так много неприятностей.
Сейчас незнакомец перестал походить на неясного монстра. Он не был похож на отца Моли настолько сильно, но все же были здесь и схожие черты. Определенно человек, мужчина, с усталостью на лице, как у папы, когда тот возвращался на склад, где они жили. Но, естественно, даже убедившись в том, что перед ним не монстр, мальчик не успокоился, да и доверять незнакомцу не стал.
И совсем скоро комнату наполнил новый, теперь уже хриплый вопль мальчишки, когда неизвестный подтолкнул в его сторону что-то, что снял со своей маски. Словно кот, Кирен подскочил на месте, но нога его подвернулась,  так что он рухнул на холодный пол чуть поодаль. Перевернулся, и, встав на четвереньки, отполз в противоположный угол, вновь прижавшись к стене.
Было больно и страшно, поэтому Моль заплакал, не задумываясь о том, откуда в нем вообще берется так много воды, чтобы столько плакать. Каким-то скорее машинальным движением парнишка закусил свою грязную руку,  а дикошарые глаза его теперь перебегали с незнакомца на предмет, что тот кинул, и обратно.
Конечно, Кирен слышал все, что ему говорят, и все понимал, и рассказ мужчины удивлял его. Он не знал, что здесь живет кто-то ещё, и ему даже в голову не пришло это в прошлый раз, когда он повстречал тут людей. Неужели Моль и его родители не единственные, кто прячутся тут от опасного внешнего мира? Этого человека кто-то тоже хочет убить? Во взгляде мальчика уже сквозил не только страх, но и интерес, смешанный с подозрением.
- Эт-т-то м-мой д-д-дом, - эхом повторил парнишка, вынув руку изо рта, - М-моль ж-живет т-т-тут.
Забавно, что его психованные, испуганные крики, которые он даже не осознавал толком, звучали внятнее его осознанной речи. Хотя с другой стороны папа должен был понять, что у него просят прощения, иначе Кир получит ещё больше и больнее. Будет ли новый знакомый бить его за то, что он так невнятно говорит, мальчик не знал. Оставалось проверять на практике.
- Г-где м-мой па-а-па-папа? Т-ты у-у-убил его, д-да? – спросил Моль всхлипнув, - Т-ты уб-убе-бьешь м-меня, д-да?
В ответ на этот вопрос прозвучали не слова незнакомца, а в первую очередь голодный червь внутри парнишки. Желудок издал булькающий звук, Моль засунул руку обратно в рот, принявшись её мусолить. Продолжая при этом дрожать всем телом от страха.

Отредактировано Моль (2017-09-02 12:22:07)

+1

12

Ребёнок снова сорвался на крик, а затем, с удивившей Филина прытью, подскочил, снова намереваясь удрать.
  К счастью, новый вопль не стал для Октавина неожиданностью, да и укол своё действие возымел – он лишь вздрогнул, невольно хватаясь за уши. Мальчишка же попытался удрать, но совершенно неожиданно оступился, неудачно припав на ногу, и хлопнулся на пол. И разрыдался. Вот уж чего учёный никак не ожидал!
  Кошмарное существо, белый призрак, который умудрился создать панику по всему заведению, оказался бездомным перепуганным ребёнком! Воистину Вселенная создана, чтобы изумлять нас. Конечно, у Филина был опыт в общении с детьми, в том числе и с напуганными, плачущими и т.д. т.п., но сейчас… скажем так, условия были уж больно неожиданными.
  Октавиан по-прежнему не делал резких движений. Мальчонка и так был на грани того, чтобы сойти с ума от страха, и подталкивать его за эту грань лишний раз не хотелось. Но что делать-то?..
  Поскуливающий подросток отполз к стене, дикими глазами глядя то на Филина, то на брошенный ему фонарик, а затем вцепился зубами в собственную руку.
  Если честно, учёный был близок к тому, чтобы как-нибудь деликатно оглушить мальчика, отнести его в Цех, отмыть-одеть-накормить-причесть и продолжить разговор уже в… подходящих условиях, но бить беззащитного и напуганного ребёнка…
  К счастью, мальчик выбрал именно этот момент, чтобы, наконец, заговорить – и Октавиана взяла гордость пополам с восторгом. Кажется, он подобрался к решению этой загадки!..
  Главное сейчас – внимательно слушать и быстро соображать. Но и то, и другое Филин умел очень хорошо.
  Мальчишка трясся так, словно прислонился спиной к оголённым проводам. Зубы у него стучали, вдобавок, он постоянно заикался и запинался от страха. Беда, беда… вот кому бы не помешал укол анксиолитика, но об этом даже думать не стоило – если он и не удерёт при попытке достать шприц, то точно снова впадёт в истерику, и о продолжении разговора можно будет забыть.
  Итак, с первых слов удалось выяснить следующее: во-первых, парнишку зовут «Моль», во-вторых, он живёт тут уже некоторое время. Этот момент учёный предпочёл бы разобрать детальнее, но мальчик продолжал говорить, а перебивать его было опасно: он мог или запаниковать, или сбиться с мысли.
  Быть может, кто-то из работников Цеха поселил его сюда? Да нет, ерунда. Октавиан предоставлял малоимущим работникам и их семьям жильё – конечно, за дополнительную подработку, да и не хоромы, конечно – скорее казармы, но условия там явно были лучше, чем в заброшенной части завода.
  Может, сирота кого-то из них? Но об их семьях и детях тоже было положено сообщать. Их отдавали в Школу или, что реже, на мелкие подработки вроде грузчиков, уборщиков и тому подобного. Да  и потом, Филин никак не мог вспомнить никого хотя бы отдалённо похожего на этого мальчишку среди своих людей.
  Хм… выходит, они (после слов Моли об отце, мужчина понял, что речь идёт не только о нём) живут тут уже… некоторое время (возможно, ещё до того, как сформировался сам Цех!) и знать не знают о том, что происходит снаружи. Неужели ни разу не вышли узнать, что происходит снаружи? В конце концов, здание грохочет и ходит ходуном, чадит и гудит почти целыми днями.
  А быть может, потому и не показывались? Звук станков порой пугают даже привычных ко всякому обитателей Дыры. Быть может, эта семья своеобразных отшельников сидит тут, дрожа от страха и не рискуя высунуться?
  Филин уже начал собираться с мыслями, чтобы ответить, как вдруг услышал странный, непонятный звук, после которого мальчишка начал почти буквально жевать собственную руку.
  «Ах вот оно что». Он ещё и голодный. Вполне возможно, не первый день».
- Нет, Моль. Я не убивал твоего отца и вовсе не собираюсь убивать тебя. – Октавиан придал голосу несколько оскорблённый тон, попутно стараясь говорить максимально чётко и просто. – Видишь ли…
  Учёный уже собрался было рассказать всю историю, результатом которой стала эта странная встреча, но осёкся. Сейчас это ни к чему, вдобавок, «чётко и просто» для перепуганного, измотанного и раненного мальчишки оно точно не будет.
Я вообще не собираюсь причинять тебе вреда. Просто хотел узнать, что же пугает моих подопечных, и оказалось, что это ты… Но это длинная история, а место у нас не подходящее. Вдобавок, ты ранен и, насколько я могу понять, голоден.  Хорошо, давай поступим так… Только постарайся не бежать и… не кричать больше. Пожалуйста.
  Филин неспешно полез в аптечку, доставая из неё бинты и пузырёк спирта. Может, если он поможет пареньку, тот будет поспокойнее. Эх, знал бы – взял бы с собой ещё и еды! Она бы тут явно помогла, но предлагать идти с ним в столовую Цеха мужчина пока не решался.  Моль явно не готов доверять ему, вдобавок, толком не пришёл в себя.
- Умеешь пользоваться? Если нет -  я помогу. – Он протянул мальчишке бинт и дезинфекцию. – Учти, будет жечь, но рана выглядит… грязной. Оно не отравлено, если что. Прости, еды у меня с собой нет, но если ты согласен – я могу принести. Или мы сходим вместе.
  Оставалось надеяться, что мальчишка не попытается удрать с новым безумным воплем.

+1

13

Вот чего-чего, а этого Моль ну никак не мог обещать. Вести себя спокойно в обществе незнакомых ему людей? Ха, да легче до луны без метлы долететь, не будучи при этом дьяволом или магом воздуха! Этот человек возлагал на него слишком большие надежды.
Голова Моли резко замоталась из стороны в сторону, как бы показывая новому знакомому, что тот может на него не рассчитывать. Парнишка не хотел поступать так, как задумал этот человек, он просто желал, чтобы его оставили в покое.
Но инициативу обладателя страшной маски было не перебить. С замиранием сердца Кирен смотрел на то, как появляются на свет новые предметы. Бинт и какая-то склянка? Зачем они ему? Он разве настолько серьёзно ранен?
Желая это выяснить, Кир в недоумении уставился на свою ногу, которая была одновременно и порезана, и растянута. Нагнулся над ней, будто бы что-то высматривая внутри раны. Принюхался, после чего вынул руку изо рта и попытался облизать поврежденную конечность. Может Моль и смог бы убрать грязь из раны, но вот с растяжением ему явно не справиться. И как он вернется обратно домой? Наверное ползком или  держась за стены. Разве у мальчишки есть какой-то другой выбор?
Оставалась ещё рана на голове, но оценить её серьёзность парнишка не мог, а попросить об этом нового знакомого не хватило смелости. Но раз мальчик все ещё в сознании, то ничего страшного там нет, верно?
В общем и целом Моль всячески пытался убедить себя, что ему не требуется помощь от посторонних, по крайней мере в лечении. Но вот с едой были особые проблемы. Согласиться на приглашение незнакомца и пойти с ним туда, где есть пища, это достаточно легкий путь добычи съестного. Но что мешает этому быть ловушкой? Что, если этот якобы добрый самаритянин сам ест таких вот измученных и доверчивых мальчиков? Прям как какая-нибудь злая ведьма из сказки.
-Н-н-не на-а-до нич-чего, - выдавил из себя мальчонка, - Я с-сам спра-а-справлюсь со в-вы-в -всем.
И попытке доказать мужчине, что не все так плохо, каким кажется, Кирен попытался подняться на ноги. Спустя несколько ойканий и айканий, подросток принял вертикальное положение, опираясь при этом на стену и чуть подгибая раненную ногу. Он сделал шаг, потом ещё один. Боль разливалась по телу, словно капли дождя, когда ты стоишь под жутким ливнем без зонта, она пропитывала Моль насквозь.
Но он терпел и делал ещё шаг. В понимании мальчика эти страдания не шли ни в какое сравнение со страхом, который он испытывал, даже предполагая своим помутненным рассудком вариант того, чтобы сдаться на милость незнакомцу. Лучше умереть по дороге домой. Загнуться от заражения или голода, чем нарушить ещё больше родительских запретов.
- М-мне н-н-а-а-д-до д-домой, - проблеял Кир, даже не взглянув на того, кому это говорил, - Я у-у-хожу.
И Моль действительно собирался уйти.

+1

14

Конечно же, его не больно-то и слушали.
  Мальчишка был не то слишком упрямый, не то слишком трусливый. А, может быть, и то, и это.
  В любом случае, он предпочёл отказаться от помощи. Октавиан лишь вздохнул – негромко, но отчётливо. Почему люди всё время стараются усложнить ситуацию? Дураку ясно, что всё совершенно не в порядке, и сам этот хлипкий и трясущийся юнец не справится. Вдобавок к порезам он, судя по всему, ухитрился не то вывихнуть, не то растянуть ногу.
  «Ну чего ж ты такой трудный!»
  Нет, отпускать Моль решительно нельзя. Во-первых, потому что он представляет нешуточную угрозу для всего планируемого предприятия и будущего Цеха в целом, а во-вторых, потому что он голодный, раненный и измученный ребёнок. Возможно, более высокоморальный человек поменял бы эти причины местами, Филина в первую очередь волновало общее благо.
  Итак, как его остановить?
  Впрочем, когда мальчишка попытался подняться на ноги, то и дело охая от боли, вопрос отпал как-то сам собой. Никуда он не убежит. Не в таком состоянии. Что ж, уже неплохо! Честно признаться, учёный уже малость утомился гоняться за этим проблемным, во всех смыслах, ребёнком по совершенно небезопасной для бега фабрике.
  Хорошо, эта проблема как бы решена, но в целом ситуация всё так же нестабильна. Никакого глобального решения в вопросе «что делать с белым существом, доводящим моих рабочих до истерики» у Филина пока не было. Ну, кроме очевидных и совершенно негуманных в духе «выстрелить ему в голову, чтобы не мучил остальных и не мучился сам». Плохие варианты.
  Но Моль сам подсказал ему ниточку к продолжению беседы и контакта. Быть может, того не желая. Его дом! Это же может стать настоящим открытием! Нужно отправиться туда.
- Стой-стой-стой. Хорошо. Ты мне не доверяешь. Я могу это понять и… нет, плохое начало. Давай поступим так. Сейчас ты пойдёшь домой, а я пойду с тобой, если ты так сильно боишься говорить со мной тут. Если надо, я помогу тебе дойти – смотри сам, как хромаешь, мы пообщаемся с твоими родителями и семьёй, обсудим сию неудачную ситуацию, и я постараюсь вам помочь. Я не сделаю тебе ничего плохого. Ведь не сделал же до сих пор.
  Честно сказать, Октавиану речь показалась… мягко говоря, не блестящей, не смотря на её искренность. Наверное, в этом стоит винить сложную ситуацию, отсутствие времени на подготовку и уколы.
  А есть ли у него родители? Вдруг они такие же напуганные и несговорчивые, как сам Моль? Непросто будет убедить их сменить место жительства. Непросто, но в любом случае необходимо. В том числе и для них самих. С другой стороны, нормальные условия и приличная еда им явно не помешают.
- Расскажи мне о них. О своих родителях. Да и о себе. Пожалуйста. – Произнёс Филин, поднимаясь на ноги, но не делая никаких попыток догнать юного нарушителя спокойствия… пока.
  Мирный путь всегда (ну или почти всегда) лучше насилия, а сторонний разговор о чём-то известном и близком поможет мальчику хотя бы на время отвлечься от своих страхов. Быть может, прокинет между ними небольшой мостик доверия…
…ну или мальчишка, напуганный расспросами, окончательно замкнётся в себе, и его придётся ловить сетью. Неприятно, конечно, но что поделаешь! Может быть, сытый, забинтованный и вымытый он будет более склонен к диалогу.

+1

15

Чем больше шагов делает Моль, тем отчетливее он понимает, насколько сложно будет преодолеть весь этот путь до его дома. Эту дорогу, которую он не помнит потому, что даже не знает, где именно находится и как добраться отсюда туда, куда так сильно хочется. Но мальчик не скажет об этом человеку с маской. Он больше вообще ничего не будет ему говорить.
Кир так решил, плотно сжав губы и превратив их в тонкую, синюю полоску на лице, но слова Филина заставили его внезапно остановиться и с очередной гримасой ужаса уставиться на мужчину. Тот хочет к нему домой! Да за что же боги так немилостивы к парнишке, что сегодня все только и делает, что становится ещё хуже? Если отец узнает, что Моль показал кому-то их дом, что разговаривал с незнакомцем, он, скорее всего, забьет мальчишку насмерть. А так как родитель может вернуться в любой момент, совсем забыв о решении молчать, Кирен открывает рот, чтобы сказать пару слов новому знакомому и предотвратить ещё одну фатальную ошибку.
- Н-не на-адо, - блеет он, дрожащим голосом, глаза вновь намокают, предупреждая очередную истерику, - Я б-буд-ду ме-мертвый, если па-а-па уз-знает! Не-е ход-дите з-за мно-ой!
Мальчик теряется, абсолютно не зная, как вести себя в подобной ситуации. Он ведь такой хилый и беспомощный, особенно теперь, со всеми этими ранами. И что он может сделать  против этого огромного человека? Конечно, тот до сих пор действительно не особо пытался навредить Киру, но подросток понимает, что незнакомец вполне способен на это, если ему так захочется. И как этому противостоять? Как его остановить? В голову приходит только одна  идея. Отвратительная в своих последствиях, но Моль не особо о них задумывается, по крайней мере сейчас.
Белая фигура наклоняется и тянет дрожащие руки к чему-то, что лежит на полу. Там нет ничего особенного, просто какой-то мусор, но Кир нащупывает камень, поднимает его, зажимая в кулаке. И вот что он собрался делать. Если мужчина и правда пойдет за Киром, тот кинет этот камень в него. А потом ещё и ещё, все, что попадется мальчику под руку, а там будь что будет. Ведь страшнее отцовского гнева нет ничего. И даже ужасы наружности не сравнятся с ним. Что уж говорить о собственной смерти.
Игнорируя все последующие слова Филина, Моль отворачивается от него и направляется к выходу из комнаты, держась за стену, прихрамывая, но уже не издавая при ходьбе и звука. Теперь его поддерживает стена коридора, кажущаяся почти бесконечной для подростка с покалеченной ногой. Стараясь не думать о пути, который предстоит преодолеть, мальчишка просто шагает вперед. На лице его скорбная маска, а синие губы плотно сжаты. Он готов в любую секунду обернуться и нанести удар, если того потребует ситуация.

Отредактировано Моль (2017-09-13 11:51:26)

+1

16

Ох, ну прекрасно. У мальчишки явно проблемы в семье. Значит, попасть к нему если и выйдет, то только путём обыска всего крыла или слежкой.
  Что же, должны быть, его семья действительно какие-нибудь безу… не совсем адекватные затворники, забившиеся, точно мыши, в щелях его Цеха. И живущие примерно так же, как эти самые мыши: вылезая только по ночам, подворовывая и боясь всего на свете.
  И, в общем-то, не было бы в этом ничего плохого – ну, кроме воровства, конечно. Хочется людям жить в кошмарных условиях и питаться чем попало – пожалуйста, это их сознательный выбор. Ребёнка жалко, конечно… но он тоже, судя по всему, уже смирился с такой жизнью, а Филин, как ни крути, не мать Тереза (или как там её звали?..) и спасать всех на свете не может.
  Но вот беда – семья мальчика, сам Моль (а, вернее, его непонятные пока способности) и их уклад жизни могут помешать жизням сотен других людей  - рабочих, исследователей, их семей. Ну а если взглянуть шире, взять более смелые перспективы – то и жителям всей Дыры.
  Октавинан вздохнул. Кажется, ему придётся сделать выбор… и самым горьким было то, что он уже знал свой выбор.
  Можно было отпустить мальчишку и позволить ему и дальше жить своей нелепой, жалкой полужизнью, свернув реставрацию, а можно было поймать его здесь и сейчас, предотвращая дальнейшие инциденты.
  Учёному случалось делать… многое. Но никогда ещё он не применял насилие к беспомощному, безоружному и раненному ребёнку.
  Всё ради общего блага, верно? В том числе и Моли. Мальчишку накормят, отмоют, перевяжут, дадут образование. Его родителям обеспечат достойную работу, какой-никакой кров и еду. Реставрация будет возобновлена, рабочие успокоятся и прогресс пойдёт своим чередом…
  Воистину всё это ради общего блага. Жаль, что этими словами не так легко успокоить совесть…
  Паренёк уже уходил – всё так же прихрамывая и подволакивая ногу. Наклонившись, он что-то поднял с земли. Кажется, камень или что-то вроде того, явно намереваясь защищаться, если Филин на него нападёт или попытается преследовать. Подумать только, в каком жестоком мире они живут, если раненный подросток готов обороняться от того, кто пытается ему помочь… и ведь самое страшное, что не зря!..
  Мужчине стало нестерпимо стыдно. Но он знал, что всё равно это сделает.  Всё равно помешает этому измученному пареньку уйти, свяжет его, оглушит и, по существу, похитит. У него просто нет выбора!
  Учёный медленно поднялся на ноги, взял в руки сетемёт и прицелился в беззащитную спину мальчишки. Он сделает это. Всё равно сделает, даже если остаток жизни будет испытывать муки совести. Его люди заслужили спокойную работу и жизнь.
- Прости, Моль. Мне жаль, что приходится так поступать… но я правда не могу позволить тебе просто уйти и дальше мешать нашей работе. Поверь, я не хочу причинять тебе вреда, но ты не оставляешь мне выбора. Я честно хочу помочь, но…боюсь, что в данной ситуации это единственный разумный выход.
  С новым тяжёлым вздохом, Филин крепче сжал оружие и нажал на спусковой крючок, выпуская сеть на волю.

0


Вы здесь » PEACE WALKER » DATA:09 // настоящее » DATA:07/05/12945 › Легенда о белом фантоме


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC